Форс-мажор - Страница 44


К оглавлению

44

- Что мне делать? Купить что-нибудь? Может кровь сдать?

- Пока нет. Он в больнице скорой помощи на улице Крупской, подойдешь к заведующему отделением реанимации, его зовут Никита Прокопьевич, представишься, скажешь, где будешь сидеть, или оставишь номер сотового. Я часа три, четыре посплю, потом тоже приеду. Будет неправильно, если от меня потребуются действия, а я буду никакая.

- Ты звонила в Октябрьск его родителям?

- Если бы он был неживой, позвонила бы сразу. Но, если он выкарабкается, то потом будет меня упрекать, за то, что я его инфарктников зря побеспокоила.

- Я буду сидеть в его палате, - сказал я, поразившись Ольгиной рассудительности и хладнокровию, почти жестокости.

- В реанимацию тебя не пустят, там замки и охрана. Пускают только близких родственников, в самых редких случаях. Подождать придется в приемном покое. Я хотела поспать прямо там, в больнице, но у них нет ни одной свободной койки, ни одного топчана.

- Посмотрим, - решительно сказал я. - Интересно, как это все могло случиться?

- Его нашла милиция. Думали - алкаш, хотели увезти в вытрезвитель, но так как была кровь и одет он хорошо, вызвали скорую и уголовный розыск. У него в кармане нашли права и записную книжку, в которой записан домашний телефон и адрес. Он еще находился в состоянии шока, что-то бормотал, утверждал, что его сбросили.

- Дело возбудили?

- Я не знаю. Лишь бы живой остался.

- Раз состояние стабильное, значит угрозы для жизни нет.

- Ладно, ты давай езжай, я вырубаюсь, - сказала Оля. - Дай-ка мне твой сотовый, а то я в Сережкиной книжке что-то найти не могу.

Я продиктовал номер Игорехиного смартфона, потом минуту сидел и слушал короткие гудки. Что-то опять изменилось. Я смотрел на свою квартиру другими глазами. Она казалась чужой и неуютной. Опять захотелось домой, в поселок. Я почему-то совсем не боялся за Серегу, откуда-то появилась уверенность, что с ним все будет хорошо. Я неожиданно испугался за мать. А вдруг с ней что-нибудь случится? Если она вдруг умрет, то я останусь совсем один на всем белом свете. От этой мысли меня бросило в жар. Я представил себя в образе маленького мальчика в пустыне, в снегах, а потом в космосе. Ё - мое! Запершило в носу, а слезные железы набухли.

Предстояло целый день таскать ящики, поэтому я оделся в старье, как грузчик, но зато позавтракал бутербродами с маслом и красной икрой, которую купил вчера ради выпендрежа перед бабой, чай попил с шикарным шоколадом и с вожделением посмотрел на бутылку «мартини». Мне хотелось выпить. И не потому что это был «мартини», не для того чтобы почувствовать его вкус, а просто чтобы алкоголь теплом прокатился по жилам и ударил в голову. Мысль была неправильной, а желание пагубным. И то и другое я выбросил из головы и растоптал кроссовками, когда открыл дверь и вышел на лестничную площадку навстречу новому дню, который не сулил ничего хорошего.

На стоянке, в будке охранников сидел щербатый парень с желтой фиксой. Его звали то ли Витя, то ли Веня. После приветствия я спросил его, чья смена была сегодня ночью.

- Мы сменили Гришу и Лешу, они ушли минут пятнадцать назад, - сказал парень. - А что случилось?

- Кое-что забыл.

- Они ничего не передавали.

- Может, и не здесь, - схитрил я. - Если у них есть телефоны, скажи, пожалуйста.

Парень покопался в столе, нашел какую-то тетрадь, открыл ее на последней странице и продиктовал номера обоих. Я записал в смартфон.

Вначале хотел забрать «десятку», но, поразмыслив, решил, что теперь мне придется работать за двоих, и в этом случае «пирожок» сподручнее.

Серега поставил «москвич» в десять часов вечера, по крайней мере, именно это время было указано в журнале. Я расписался, оставил пропуск и уехал. Солнце пекло невыносимо, если ехать в машине с закрытыми окнами. На самом деле снаружи довольно холодно, и стоит лишь чуть-чуть приоткрыть маленькую щелку, как тут же закладывает ухо и забивается нос. По пути я надавил ногтем на портрет милиционера, надеясь услышать Спарыкина, но в который раз наткнулся на знакомый ласковый ответ. На светофоре попробовал набрать номер одного из охранников. Мне пока еще не очень удавалось манипулировать этим маленьким чудом одной рукой. Я создал пробку, неудачно тронувшись и заглушив двигатель, получил несколько возмущенных сигналов в спину и пару удивленных взглядов в лоб, когда водители встречных машин смотрели на меня, как на парадокс, ведь наличие такого аппарата никак не соответствовало ни моему внешнему виду, ни марке моей видавшей виды машины. Тем не менее, дозвониться мне все-таки удалось и до Гриши, и до Леши, но обоих все еще не было дома.

Вот уже вторая суббота подряд начинается с потрясения, если так пойдет и дальше, то мне придется менять выходной, хотя бы из простого суеверия. В регистратуре пахло лекарствами, хлоркой и свежими газетами. Мне нравились эти запахи, они напоминали о счастье и о детстве. Я стоял в очереди в гардероб за двумя студентками, которые с жаром обсасывали тему геморроя. В огромное окно слева от меня был виден наш «москвич», которому не хватило места на стоянке. Пришлось поставить прямо у дверей в приемный покой. Я сдал куртку и остался в довольно позорном джемпере, потертых джинсах и не самых дорогих кроссовках. Руководитель, блин.

В этой больнице, как и везде у меня было полно знакомых, поэтому я решил, что раз уж попал сюда, то заодно пройду ЭКГ и сдам кровь. Что-то в последнее время сильно кололо в боку, да и левая рука ныла в области предплечья. В реанимационном отделении у меня, естественно, знакомых не было. С этим делом я еще не сталкивался. Я позвонил Костику - заведующему нефрологией, он брал меньше всех - всего пятьсот рублей за посещение. Костик сказал, что сможет принять меня через час, я подумал, что пока суд да дело, час как раз протянется, и согласился.

44